30 октября, 2023г.
Сейчас, сидя в небольшом кабинете в Москве, я записываю то, что только что произошло, чтобы не забыть, как быстро может всплыть прошлое и заставить сердце биться чаще, чем в детском бассейне.
Ты не имеешь права запрещать мне видеть внука! Это моя кровь! Я в суд подам! голос в трубке превратился в визг, потом в хрип. Я держал телефон вдали от уха, иначе бы сам оглох.
Аграфена стояла у окна своей квартиры на Тверской улице, глядя на мокрый осенний асфальт, где ветер гонял желто-красные листья. В кухне пахло только что сваренным кофе и корицей она только что испекла булочки к нашему сыну. Савелий, семилетний шустрый мальчишка, сидел в своей комнате, собирая сложный конструктор и тихо напевая песенку из мультфильма. Он ничего не слышал, и, честно говоря, к этому я был рад.
Галина Петровна, успокойтесь, пожалуйста, ровным, почти ледяным тоном сказал я. Криками ничего не добьёшься. Вы же шесть лет не видели Савелия. Вы даже не знаете, как он выглядит, кроме случайных фотографий, которые, наверное, показывал вам ваш сын. С чего вдруг такая любовь проснулась?
Не твоё дело! закричала бывшая свекровь. Я бабушка! У меня права есть! Я, может, стала старой и сентиментальной! А ты, змея, мстишь мне за Сергея? Завтра в двенадцать я буду у вашего подъезда. Выведи мне внука, я ему подарок купила робот.
У Савелия завтра плавание, спокойно ответил я.
Значит, после плавания! Я не отстану, Лёня! грохнул её голос.
Трубка заурчала, я нажал «отбой», рука слегка дрожала не от страха, а от отвращения. Воспоминания, которые я и Аграфена так тщательно зарывали под бетон новой счастливой жизни, внезапно всплыли, как грязный фонтан.
Я налил себе чашку кофе, но не стал пить. Вспомнился день, когда мы привезли Савелия из роддома. Сергей тогда играл роль счастливого отца, хотя в его глазах уже читалась паника перед ответственностью. Через два дня к нам пришла Галина Петровна, без подарков, без цветов, только с холодным осмотром нашей скромной квартиры. Она подошла к кроватке, где спал крошечный мальчик с пушистыми волосами и крошечным носиком, и произнесла:
Что-то он на Сергея совсем не похож. У Сергея в этом возрасте глаза другие, а у этого чёрный какойто. Ты уверена, что в роддоме не подменили? Или, может, пока муж был вахте, ты сама чтото замутила?
Аграфена в тот момент расплакалась, а Сергей лишь пробормотал: «Мам, успокойся». Затем последовал требовательный ДНКтест, который в три месяца показал 99,9% отцовства. Галина Петровна, посмотрев на результат, хмыкнула: «Да, бумажки сейчас подделывают, но пусть будет наш». Извинений не последовало.
Через полгода Сергей ушёл, сказав, что «устал от быта», «ребёнок орет», «мама хочет лучшего». Оставил меня в однокомнатке без работы, с ребёнком на руках и копейчатыми алиментами, которые приходилось вытягивать через приставов.
Однажды у Савелия поднялась высокая температура, нужны были дорогие лекарства, а денег не было даже на хлеб. Я позвонил Галине Петровне:
Галина Петровна, займите, пожалуйста, две тысячи рублей, просил я, глотая слёзы.
У меня маленькая пенсия, отрезала она. Ты мать, думай головой, от кого рожать, если не можешь содержать. Не дергай Сергея, у него сейчас личная жизнь, а тебе не место в его делах.
И повесила трубку.
Я выжил: мыл полы в подъезде, подрабатывал доставкой, ночами делал переводы, учился готовить суп из чего попало. Сейчас у меня стабильная работа в логистической компании, собственная двухкомнатная квартира в Подольске, небольшая машина. Сергей появляется раз в год на день рождения Савелия, дарит китайскую машинку и исчезает. Галина Петровна больше не появляется, будто её и не было.
На следующий день, субботу, я решил не отправлять Савелия на плавание. Знала, что свекровь может устроить сцену в бассейне, и я не хотел скандала. Я одел сына теплее и сказал:
Сынок, сегодня пойдем в парк, а потом встретимся с одной бабушкой. Она хочет познакомиться.
С какой бабушкой? удивился Савелий. С бабой Валей?
Нет, другая. Мама твоего папы.
Савелий нахмурился, ведь знает отца слабо. Я лишь покачал головой.
Мы вышли на улицу ровно в двенадцать. Галина Петровна уже сидела на скамейке у подъезда, лицо покрыто морщинами, фигура тяжеловесна, но глаза всё такие же колючие. Рядом стоял огромный пакет с логотипом магазина «Московская Игрушка».
Ну наконецто! воскликнула она, вытягивая губы в приторную улыбку. Я уж думала, ты его спрячешь. Здравствуй, Савелий! Какой большой стал! Какой ты похож на Сергея!
В голове пробежала мысль «вылитый Сергей». Шесть лет назад он был «чёрным» и «незнакомой породой».
Савелий спрятался за мной, настороженно глядя на незнакомую тетку, которая тянула к нему руки.
Здравствуйте, пробормотал он.
Не бойся, бабушка! улыбнулась Галина Петровна, вытащив из пакета коробку. Смотри, что я тебе принесла! Роботтрансформер! Самый дорогой! Нравится?
Савелий, как любой ребёнок, схватил яркую игрушку, но держался за мою руку.
Спасибо, сказал он, глядя на меня.
Галина Петровна, сядьте, пожалуйста, предложил я, указывая на соседнюю скамейку. Савелий, пока играй на горке. Я посмотрю, как ты его не открываешь, а дома посмотрим.
Мальчик побежал к горке, обхватив коробку. Я сел, держась подальше от бывшей свекрови.
Хороший мальчик, умилённо произнесла она, провожая взглядом внука. У него глаза Сергея, лоб высокий Я одна, меня бросил сын, а теперь хочу участвовать в его воспитании. Я могу забирать его из школы, в кружки водить, у меня время вагон.
Вы хотите участвовать в воспитании? тихо спросил я. А где вы были, когда ему было полгода? Когда он резал зубы, и я не спала три ночи? Где вы были, когда я просила две тысячи рублей на лекарства?
Галина Петровна поморщилась, будто от зубной боли.
Ой, старое поминаешь? Кто старое помянет, тот глаз вон. Было сложно, я сама болела, а Сергей тогда меня врал Я же мать, я сыну верила.
Вы верили сыну, который бросил своего ребёнка? горько усмехнулся я. Вы требовали ДНКтест, называли моего сына «нагулянным», говорили, что он не вашей породы. А теперь, когда он вырос здоровый, красивый, когда не надо менять подгузники, вы вдруг вспомнили, что вы бабушка?
Я же извинилась! воскликнула свекровь. Я готова извиниться. Прости, Лёня. Я лишь хочу, чтобы ребёнок вырос с бабушкой. У меня квартира, дача, я ему наследство оставлю!
Наследство? выпрямил я спину. Савелию не нужно ваше наследство. У него есть всё, а бабушка у него есть моя мама, которая любила его с первой секунды, даже когда он был «чёрным». Она приходила ночами, вязала носочки, а не требовала генетических экспертиз.
Ты эгоистка! крикнула Галина Петровна, голос её стал визгливым. Ты лишаешь ребёнка корней! Ты мстишь мне! Это мелочно! Я имею право! Семейный кодекс
Не надо мне цитировать кодекс, перебил я её. По закону вы, может, и имеете право, но по совести нет. Вы отказались от него, предали, ещё до того как он начал вас узнавать. Предателей не пускают обратно.
Я в суд пойду! закричала она, привлекая внимание мам с колясками. Суд назначит мне часы общения! Я буду брать его на выходные!
Идите в суд, кивнул я спокойно. Но учтите, что в суде я расскажу всё: о ДНКтесте, о том, как отказывали в помощи больному ребёнку, о сохранённых сообщениях, о свидетелях. Суд может разрешить вам видеться час в месяц, но только при моём присутствии. Вы хотите, чтобы Савелий видел, как вы меня ненавидите? Потому что вы меня ненавидите, Галина Петровна. Вы боитесь своей старости, вам нужен ктото, кто подаст стакан воды, потому что ваш любимый Сергей ушёл на север.
Галина Петровна побагровела, хватала воздух, как рыба, выброшенная на берег. Маска доброй бабушки сползла, обнажив истинное лицо.
Да ты да ты дрянь! прошипела она. Правильно, Сергей тебя бросил! Ты суха, как вобла! Я тебе подарила робот за пять тысяч рублей! Вы думаете, можно купить шесть лет отсутствия игрушкой?
Савелий, уже соскочив с горки, подбежал к нам, запыхавшийся.
Мам, я пить хочу! спросил он, глядя на красную тётку. А почему бабушка ругается?
Бабушка не ругается, милый, ответил я, загораживая сына. Она просто эмоционально прощается. Мы уходим.
А робот? спросил Савелий, прижав коробку к груди.
Можно оставить, сказал я великодушно. Скажи «спасибо» и «до свидания».
Спасибо, вежливо произнёс он. До свидания.
Подожди, Савелий! Галина Петровна попыталась схватить его за рукав. Я твоя бабушка Галя! Хочешь в зоопарк? У меня деньги, мороженое куплю!
Савелий отдернул руку и приткнулся к моей ноге.
Мам, я не хочу в зоопарк с ней, прошептал он. Она злая, она кричала на тебя.
Я погладил сына по голове.
Мы не пойдем, Галина Петровна. Савелий не хочет. Я не заставляю ребёнка общаться с незнакомыми людьми. Всего хорошего.
Мы ушли, а в спину летели проклятия: «Ты ещё пожалеешь! Ты приползёшь ко мне! Жизнь длинная, земля круглая!». Шаг за шагом я чувствовал, как тяжесть падает с плеч. Прошлое теряет власть, если не дать ей её.
Дома мы с Савелием пили чай, ели булочки. Робот оказался действительно крутым, но ребёнок играл с ним без особого энтузиазма.
Мам, спросил он, откусывая булку, а почему она сказала, что она моя бабушка? У меня же уже есть бабушка.
У некоторых людей бывает две бабушки, сынок, ответил я. По маминой и по папиной линии.
А почему она раньше не приходила?
Она была очень занята, подобрал я слова. У неё были свои дела. А теперь она нашла время, но появляться раз в сто лет с подарком это не бабушка, а просто гостья.
Савелий кивнул, приняв объяснение.
Гостья гостья, сказал он. Она пахнет лекарствами и злая. Баба Валя пахнет пирожками и добра.
Так и разобрались, улыбнулся я.
Телефон снова зазвонил, но я нажал «заблокировать». Вечером написал маме длинное сообщение, поблагодарил её за всё, обнял спящего сына и пообещал себе, что никогда не позволю никому обижать его.
Галина Петровна ещё пару раз появлялась в подъезде, сидела на скамейке, но я лишь кивнул и прошёл мимо. Савелий быстро научился игнорировать навязчивую старушку, которая пыталась сунуть ему шоколадку. Дети чувствуют фальшь лучше взрослых. Через несколько недель она исчезла, как и появилась.
Урок, который я вынес из этой истории: не бойтесь закрывать дверь перед тем, кто однажды предал, даже если он стучится с подарками. Спокойствие и счастье ваших детей стоят дороже любых родственных связей, существующих лишь на бумаге.
