Всему своё время
Галина Романовна, выйдя на пенсию, не стала сидеть без дела. Она принадлежала к тем неизменным оптимистам, от которых, кажется, солнце получает энергию. Жаловаться на жизнь ей было не свойственно зачем? Выходила замуж по любви, родила дочь, а потом, как часто бывает, разводилась. «С глаз долой из сердца вон», говорила она, и в её жизни остались друзья, любимая работа и путешествия.
Именно путешествия заполнили пустоту, возникшую после выхода на пенсию. Не турыпоездки, а самостоятельные походы, где она училась бронировать хостелы, составлять маршруты и ловить попутные авто. В её дорожной сумке постоянно лежал блокнот с контактами людей, готовых принять её на ночлег в любой точке России.
Однажды поздней осенью она отправилась в небольшой городок Верхний Услон, известный своими старинными деревянными домами. С самого утра моросил дождь, превращая улочки в блестящие ручьи. Немного промокнув, Галина дошла до маленького резного дома с высоким крыльцом, где её ожидал Сергей Петрович старый друг её подруги, согласившийся приютить незнакомку на пару ночей.
Дверь открыл высокий сутулый мужчина с седыми, но всё ещё густыми волосами и ясными глазами, напоминающими осеннее небо.
Проходите, Галина Романовна, вас ждут, сказал он спокойно, как старому знакомому.
Дом пах кедром, печным теплом и чемто неуловимо знакомым, будто бы яблочным вареньем. Сергей Петрович оказался молчаливым, но добрым: он без слов подал ей большое махровое полотенце, поставил на стол чайник и ушёл, оставив её согреваться у печки.
Вечером они сидели за чаем. Разговор шёл, но не «клеился». Он был замкнут, она чувствовала себя гостем, задержавшимся слишком надолго. Когда же речь коснулась путешествий, в его глазах вспыхнула искорка.
Я тоже много ездил, вдруг сказал он. Геологом. По России прокатился от Калининграда до Камчатки.
Он встал и протянул ей старую, потрёпанную карту, исписанную пометками, линиями маршрутов и странными знаками.
Это твоя жизнь, констатировала Галина, не задавая вопроса.
Была, поправил он тихо.
На следующее утро дождь прекратился. Сергей Петрович, к удивлению Галины, предложил показать город. Он вёл её не по главным улицам, а по узким переулкам, известным лишь местным жителям: показывал дом, где родился известный художник, и заброшенную кузницу с потускневшим от времени замком на двери. Его слова были редки, но каждый из них был точен, как у человека, который бережёт голос.
Галина слушала, наблюдала за ним и ловила себя на мысли, что её интересует всё это. Не тот яркий интерес, что она ощущала на солнечных площадях СанктПетербурга или на шумных ярмарках в Казани, а тихий, глубокий, словно вода в лесном озере.
Она планировала уехать через два дня, но решила остаться, изменив маршрут. Сергей кивнул, не проявив ни удивления, ни восторга. На рассвете он разбудил её.
Пойдёмте, сказал он. Показать одно место.
Они шли по росистой тропе в сосновом бору. Воздух был густой и ароматный. Вдруг лес раскрылся, открыв гладь озера, неподвижную, как зеркало. В её отражении мерцало предрассветное небо, розовое и золотое. Было так тихо, что слышно было, как дышит земля.
Стояли они молча. В этой тишине не было неловкости, а была полнота момента, природы, невысказанных слов, висящих между ними.
После смерти жены я думал, что жизнь закончилась, неожиданно сказал Сергей, не глядя на неё. Перестал видеть смысл во всём. А ты приехала и стала рассказывать, как красиво на рассвете. И я вспомнил, что значит желать увидеть это снова. Поэтому мы сейчас здесь.
Галина посмотрела на его сильные, рабочие руки, морщинки у глаз и ясный спокойный взгляд. Она не произнесла громких фраз, а лишь положила свою ладонь поверх его. Тепло её руки встретилось с его теплом.
Я, пожалуй, задержусь ещё на день, произнесла она. Если вы не против.
Он повернулся и в его глазах отразилось не осеннее прохладное небо, а яркое летнее солнце.
Я против? сказал он, улыбаясь. Я за.
Возвращаясь, они шли в молчании, но это молчание уже не было неловким, а стало глубоким, как гладь озера. Их руки иногда соприкасались, и это выглядело самым естественным.
Сергей, не спрашивая, стал колоть дрова для печки, а Галина нашла на кухне муку и банку мёда.
Блинчиков хотите? крикнула она в открытое окно.
Изза поленьев донёсся одобрительный звук, похожий на лёгкий смех. Она принялась за готовку, чувствуя удивительный уют в этой чужой, но тёплой кухне.
Он зашёл, вымыл руки.
Пахнет раем, сказал он просто, и эти слова стали для Галины лучшей похвалой.
Она задержалась не на один день, а на целую неделю, прошедшую, как один утренний миг у озера. Они говорили обо всём: он показывал геологические дневники, зарисовки скал и минералов, она рассказывала о безумных попутчиках и ночёвках в заброшенной церкви в карельской деревне. Смех их сливался, эхом отдаваясь в груди друг друга.
Но билеты вновь были куплены, дочь ждала мать в городе, и реальность напоминала о себе. За пару дней до отъезда Галина сидела на крыльце, наблюдая, как Сергей чинит скворечник.
Я скоро уезжаю, сказала она, проверяя слова на прочность.
Он лишь кивнул, не отрываясь от работы.
Я знаю.
За ужином он неожиданно отложил вилку.
У меня к вам дело, Галина Романовна, произнёс он формально. Есть разлом в трёх часах езды, малоизвестный, где выходят уникальные породы. Я собирался туда поехать. Не хотите составить мне компанию в качестве гидалюбителя?
Она посмотрела в его честные глаза и поняла, что это его способ попросить её остаться.
На сколько ночей будем упаковывать рюкзаки? спросила она, играя серьёзностью.
На сколько захотите, выдержал он её взгляд. Места там дикие, гостиниц нет, только палатка.
Она ощутила, что это не просто приглашение, а зов в его мир, в его тишину, в его жизнь.
Я свободна ближайшие два дня, улыбнулась Галина. Очень свободна.
На следующее утро они поехали на стареньком «восьмёрке» по ухабистой дороге, петляющей меж озёр и сосен. В машине пахло хвоей, собачьей шерстью и неизменно мужским ароматом возможно, инструментами, а может, просто дорогой.
Подойдя к краю разлома, на крутой обрыв над бирюзовой рекой, Галина замерла. Это была не просто красивая картина, а мощь, вековая тишина и величие.
Он стоял рядом, но его взгляд был не на пейзаж, а на неё.
Ну как? спросил он тихо.
Я остаюсь, Серёж, ответила она тем же тихим голосом, поворачиваясь к нему. Надолго, если ты не против.
Он улыбнулся.
Я против? повторил он их первую шутку. Я за.
И над рекой, под крики одиноких птиц, два пенсионера, нашедших друг друга на изломах жизни, обнялись так крепко, будто боялись отпустить новое, хрупкое и невероятное счастье. Оно пришло не вовремя, но ровно тогда, когда было нужно.
Так они поняли, что возраст лишь цифра, а настоящие встречи могут случиться в любой момент, если открыты сердцем. И каждый, кто умеет слушать тишину, найдёт в ней свою дорогу к счастью.
