А вот Алёна в борщ добавляла чутьчуть сахара, чтобы свёкла карамелизовалась. Цвет получался яркорубиновый, а вкус мягче. Твой же борщ слишком уксусный, будто бы скулы сводит.
Сергей оттолкнул тарелку, принял мрачное выражение и потянулся за батоном. Ольга застыла с половником в руке. Пар из кастрюли поднимался к потолку, оседая крошечными каплями на кухонном гарнитуре, купленном в кредит в «Сбербанк» три года назад. Внутри её чтото щёлкнуло, тихо, без звона, словно сорвалась натянутая струна. Это был уже не первый раз даже не десятый за текущий месяц.
Серёжа, голос Ольги прозвучал удивительно ровно, хотя пальцы, сжимавшие пластиковую ручку половника, побелели, мы уже двадцать лет в браке. Ты ешь этот борщ всё это время, и раньше он тебе нравился. А иногда ты просил добавки.
Сергей пожал плечами, отламывая кусочек хлеба. Взгляд его был прикован к экрану смартфона, где мелькали новости и очередные смешные ролики.
Вкусы меняются, Оля, человек развивается, учится различать нюансы. Я просто привёл пример, небольшую конструктивную критику, чтобы ты могла расти. Кстати, Алёна даже кулинарные курсы проходила. У неё котлеты получались воздушные, потому что хлеб замачивала в молоке, а не в воде, как многие.
Ольга медленно опустила половник обратно в котел. Аппетит исчез. Имя «Алёна» звучало в их трёхкомнатной квартире чаще, чем телевизор. Алёна первая любовь Сергея, его студенткапартнёрша, с которой они разошлись за год до встречи с Ольгой. Двадцать лет имя спало в тени памяти, пока пару месяцев назад Сергей случайно не наткнулся на её профиль в «ВКонтакте». И всё пошло.
Сначала только ностальгические посты: «Смотри, Алёнка на Мальдивах», потом шутливые сравнения, а потом всё острее и болезненнее.
Ольга молча села напротив мужа, глядя на его редеющие волосы, надвигающийся второй подбородок и пятно соуса на домашней футболке. Где тот парень, которого она полюбила? Он растворился в быту, в претензиях и в этом неожиданном, необъяснимом поклонении прошлому.
Ты общаешься с ней? спросила Ольга, стараясь звучать безразлично.
Сергей наконец оторвал взгляд от телефона. В его глазах мелькнул вызов.
Переписываемся время от времени, подружески. Узнаём, как жизнь складывается. Она, кстати, выглядит отлично: йога, пилатес, правильное питание. Говорит, что женщина должна вдохновлять мужчину своим видом, а не шляться по дому в халате.
Ольга опустила глаза на свой домашний костюм. Аккуратный, чистый, но уж точно не дизайнерский наряд для йоги. Она работала главным бухгалтером в крупной строительной компании, держала на себе всё быт, уроки младшего сына, который сейчас в летнем лагере, и дачу свекрови. На пилатес времени не оставалось.
Я рада за неё, тихо произнесла Ольга. Ешь, остынет.
Ужин прошёл в тягостном молчании. Сергей демонстративно досаливал блюдо, показывая, какое «одолжение» он делает, поглощая эту «несовершенную» пищу. Ольга механически жевала хлеб, не ощущая вкуса. В голове крутилась одна мысль: почему сейчас? Почему, когда дети почти выросли, ипотека выплачена, а жизнь могла бы быть спокойной, он решает превратить её в соревнование с призраком прошлой любви?
Следующие несколько дней прошли в тумане. Сергей, будто сорванный с цепи, бросал претензии, подкреплённые «экспертным мнением» из прошлого.
Утром, собираясь на работу, он устроил сцену изза рубашки.
Оля! Что это? выкрикнул он из спальни, размахивая голубой сорочкой. Я же просил воротничок крахмалить! Он висит, как тряпка!
Ольга, пытаясь накраситься в прихожей, устало прикрыла глаза.
Я использовала спрей, Серёжа. Он держит форму.
Плохо держит! муж вышел в коридор, недовольно оттягивая брюки. Алёна стирала все вручную, чтобы ткань не портилась, и крахмалила постарому. У меня воротнички такие, что можно порезаться! А ты всё упрощаешь. Лень тебе ради мужа постараться.
У Алёны тогда, двадцать лет назад, не было годового отчёта и двух аудиторских проверок, не выдержала Ольга. И стиральных машинавтоматов у студентов тоже не было.
Ой, только не «спасайся работой»! отмахнулся Сергей. Женщина должна уметь создавать уют, это в природе заложено. А у нас что? Пыль на шкафу, я вчера пальцем провёл. Алёна бы такого не допустила. Она была чистюлей.
Ольга посмотрела на мужа длинным, изучающим взглядом. Он стоял перед ней недовольный, капризный, уверенный в своей правоте. Ей вдруг стало смешно, горькосаркастически.
Серёжа, а ты помнишь, почему вы расстались? спросила она, застёгивая сумочку.
Сергей на секунду замялся, поправляя галстук.
Ну молодые были, глупые. Характерами не сошлись. Она была слишком требовательной, яркой. Я тогда не тянул. Сейчас я другой. Я состоялся, я знаю, чего хочу.
Понятно, кивнула Ольга. Ты состоялся. А я просто удобный вариант, пока ты дозревал к уровню Алёны?
Не передергивай! он раздражённо фыркнул. Я просто хочу, чтобы ты брала пример с лучших. Стремилась к совершенству. Что в этом плохого?
Он ушёл, хлопнув дверью, не попрощавшись. Ольга осталась в тишине прихожей, глядя в зеркало на красивую женщину с грустными глазами. «Брать пример с лучших» отозвалось эхом.
Вечером того же дня ситуация обострилась. Без предупреждения в гости нагрянула свекровь, Тамара Петровна. Жирная, громкая, уверенная, что её сын получил не жену, а наказание небес. Обычно Ольга терпела её визиты, но сегодня её «броня» дала трещину.
Тамара Петровна вошла в кухню, окинула стол, и сразу сморщила нос.
Опять магазинные пельмени? Олюшка, нельзя так мужа кормить. Желудок испортишь.
Это домашние, Тамара Петровна, спокойно возразила Ольга, наливая чай. Я их в выходные лепила, триста штук.
Да? свекровь ковырнула вилкой тесто. Толстовато раскатано. Помню, у Серёжи была подруга Алёна Ох, какая рукодельница! Пельмени её были прозрачные, на свету светились. Начинки было столько, что золотые руки у неё. Жаль, что Серёжа упустил такое сокровище.
Сергей, сидящий рядом, самодовольно улыбнулся, чувствуя поддержку мамы.
Вот я ей говорю, мам. Алёна это уровень. Сейчас она одна, развелась с бизнесменом, говорит, что с ним скучно, душа не радует.
Да ты что?! Тамара Петровна почти уронила чашку. Одна? Такая женщина! Значит, судьба её берегла. Может, встретитесь, поболтаете? Старые друзья всётаки.
Ольга медленно поставила чайник на подставку. Звук пластика о пластик прозвучал как выстрел. Она перевела взгляд с мужа на свекровь. Они обсуждали бывшую девушку Сергея так, будто Ольги не было, будто она лишь мебель.
А знаете, вдруг громко и отчётливо произнесла Ольга, перебивая свекровь, это отличная идея.
В кухне повисла тишина. Сергей и Тамара Петровна удивлённо уставились на неё.
Что конкретно? осторожно спросил муж.
Встретиться. Поболтать, Ольга улыбнулась, и эта улыбка не обещала ничего хорошего, хотя выглядела дружелюбной. Серёжа, ты же страдаешь. Борщ кислый, рубашки не стоят, пыль на шкафу Я вижу, как ты мучаешься. Зачем продолжать эти пытки?
Сергей нахмурился, чувствуя подвох, но не понимая, где он.
Оля, перестань «паясничать». Я просто сказал, что
Нетнет, ты сказал правильно, перебила его Ольга, садясь за стол и складывая руки. Ты вырос, стал другим, «дотянул» до уровня Алёны. А я что я? Обычная женщинабухгалтер, которая иногда покупает полуфабрикаты, если нет времени, и не умеет крахмалить воротнички до лезвия. Мы просто несовместимы. Ты эстет и гурман, я простая.
Тамара Петровна открыла рот, чтобы вмешаться, но Ольга гордо взглянула на неё, и мать промолчала.
Итак, продолжила Ольга, я предлагаю не просто встретиться, а попытаться вернуть своё счастье. Раз она свободна, раз она идеальна почему бы и нет?
Сергей нервно хихикнул.
Ты что, меня выгоняешь? За замечание про рубашку?
Я не выгоняю. Я отпускаю к мечте. Это разные вещи, Ольга встала к окну. На улице сгущались сумерки, зажигались фонари. Ей было страшно, но сильнее чувство освобождения. Я серьёзно, Серёжа. Поезжай к ней, поживи, вспомни молодость. Может, у вас действительно любовь всей жизни, а я тут лишняя.
Ты с ума сошла! воскликнул Сергей, но в его голосе прозвучала нотка растерянности и интереса. У нас семья, сын!
Сын в лагере. А семья Семья это когда людей берегут, а не сравнивают с призраками каждый божий день. Я устала, Серёжа. Устала соревноваться с Алёной, которой здесь даже нет. Я всегда проигрываю, потому что она в твоей голове идеальна, а я реальная. У меня болит голова, я старею. А она в памяти вечно молодая в белом пальто.
Муж молчал. Тамара Петровна тоже замолчала, глядя от сына к невестке.
Ну, раз ты так ставишь вопрос протянул Сергей, в голосе слышалась обида. Значит, ты меня не ценишь, если готова так легко отдать.
Я ценю себя, отрезала Ольга. Слушай, сегодня пятница. Собирай чемодан, поедем на выходные к ней, или в гостиницу. Проверь чувства, её котлеты. В воскресенье вечером вернёшься, решим, что дальше.
Сергей вскочил из-за стола.
Ах так? Ты меня «на слабо» берёшь? Думаешь, я никому не нужен? Да Алёна будет рада! Мы вчера переписывались, она писала, что ей одиноко!
Вот и славно, кивнула Ольга. Чемодан на антресоли.
Сборы проходили бурно. Сергей бросал вещи в чемодан, громко комментируя, что «некоторые жёны» не понимают счастья и что теперь он почувствует себя настоящим мужчиной. Тамара Петровна подливала масло в огонь: «Ничего, сынок, пусть подумает, потом к нам вернётся за прощением!».
Ольга наблюдала за этим фарсом с удивительным спокойствием. Она нашла мужу любимый одеколон, положила чистые носки (не накрахмаленные) и даже погладила его рубашку.
Всё! Сергей стоял в дверях с чемоданом, напоминающий героя плохой мелодрамы. Я ухожу! Не жди звонков! Я буду наслаждаться жизнью!
Удачи, сказала Ольга и закрыла за ним дверь.
Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд. В квартире воцарилась тишина. Тамара Петровна, поняв, что спектакль окончен, поспешила домой, буркнув про «гордыню, которая к добру не приводит».
Ольга не заплакала. Она пошла на кухню, вылила остывший чай, достала из холодильника бутылку хорошего вина, отложенного для особого случая, и налила себе бокал. Затем заказала пиццу с пепперони и двойным сыром. Ни борща, ни котлет.
Выходные прошли странно. Сначала было пусто, без телевизора, без просьб о чае. Ольга провела генеральную уборку не для мужа, а чтобы смести накопившееся раздражение. Вымыла полы, перестирала шторы, выбросила старую чашку Сергея, которая его бесконечно раздражала, но ему жалко было её разрушить.
К субботе она поняла, что ей хорошо. Спокойно. Никто не оценивает каждый её шаг. Она лежала в ванне с пеной, читала книгу, пила чай с конфетами в постели, не боясь «запачкаться».
Сергей не звонил. Ольга тоже не брала телефон, хотя соблазн проверить его онлайн был велик. Но она держалась.
Воскресенье выдалось солнечным. Ольга сходила в парк, купила мороженое, потом в ТЦ примерила то самое платье, на которое давно глазела, но жалела деньги. Купила, надела и пошла домой пешком, ловя взгляды прохожих.
Вечером, около восьми, в замке зазвонил звонок. Ольга сидела в кресле с книгой, сердце подскакивало быстрее, но она не встала.
Дверь открылась, и в прихожей стоял Сергей. Выглядел, мягко говоря, помятый: рубашка несвежая, под глазами круги, в руках тот же чемодан, теперь уже тяжелее. Он пошёл в коридор, поставил чемодан и упал на пуфик.
Ольга молчала, ожидая объяснений.
Сергей снял ботинки, бросил их в угол, и посмотрел на неё. В его глазах не было торжества, лишь усталость и детская обида.
Ну как? спросила Ольга. Как идеальные котлеты?
Да котлеты, махнул он рукой.
Он подошёл к крану, налил себе воды и выпил. Ольга последовала за ним, прислонившись к стене.
Рассказывай, потребовала она. Сергей, глотнув воду, лишь пожимая плечами, признался, что после всех «йогамантр» и «идеальных котлет» он понял, что больше всего скучает по её домашнему борщу, но готов оставить прошлое позади и заново научиться любить её без сравнения.
