Виктор закрыл глаза. Тридцать пять лет назад в белой палате лежала Василиса, бледная, измождённая. Врачи радовались чуду выжили оба. Он тогда поклялся себе: этот мальчик будет самым счастливым на свете.
Пап, ты меня слышишь? голос Павла пронёс его в настоящее.
Слышу, сынок. Просто задумался.
Они сидели в маленьком кафе у метро напротив офиса Павла. Сын заказал эспрессо, Виктор чай с лимоном, как каждую субботу.
Как продвигается проект? спросил Виктор.
Взяли! Представляешь, трёхлетний контракт. Теперь можно думать о ипотеке.
Виктор улыбнулся. Павел никогда его не подводил: в школе был отличником, в институте получил красный диплом, а на работе рос по карьерной лестнице.
Как с Василисой? спросил он.
Всё нормально. Она хочет детей, я пока не готов, работы слишком много.
Не откладывай, Паша. Время летит, как вспышка молнии.
Павел кивнул и посмотрел на часы.
Пап, мне надо. Встреча через полчаса.
Беги. Увидимся завтра у мамы?
Обязательно.
Виктор провёл сына взглядом: высокий, стройный, уверенный. Его гордость, его продолжение.
Дома Василиса готовила обед.
Как Павлик? спросила она, не отрываясь от плиты.
Договор подписан. Радуется.
Молодец наш мальчик.
Виктор обнял жену за плечи. Сорок лет вместе, через болезни, потери, смерть родителей, но семья выдержала.
Василиса, помнишь, как мечтали о детях?
Как будто вчера. Ты говорил: будет сын, назовём Павлом.
И правильно назвали.
Василиса замерла, её поза казалась странной, как будто в ней застряла тень.
Ты чего?
Ничего. Лук режу, глаза щиплет.
Вечером позвонил двоюродный брат Михаил, давно не слышались.
Витя, привет! Как жизнь?
Нормально. Ты как?
Пенсионер уже. Слушай, вчера встретил твоего Павла в центре на Тверской.
И что?
Ничего особенного, но он совсем не похож на тебя. На Василису тоже.
Миша, что за чепуха?
Не обижайся. Просто заметил. Кстати, помнишь, в молодости у Василисы был тот парень Дмитрий, кажется?
Какой Дмитрий?
Когда вы поссорились и полгода не виделись. Она тогда встречалась с кем-то.
Виктор почувствовал холод, ползущий по спине.
Миша, о чём?
Ой, забудь. Было давно. Главное семья крепкая, сын хороший.
После звонка Виктор долго сидел на кухне, Василиса уже спала. Он пытался вспомнить тот период. Да, они поссорились. Причина уже ускользнула. Василиса уехала к подруге в Казань на четырепять месяцев.
Позже они помирились, через год родился Павел.
Виктор включил компьютер, посмотрел фотографии сына. Никаких его глаз, ни его носа, ни роста. Всё говорило: «в маму пошёл», но и на Василису особо не похож.
Он закрыл ноутбук, пытаясь отогнать глупые мысли. Михаил всегда любил сплетни, а Павел его сын, его кровь, его гордость.
Но сон не доходил до рассвета.
На следующий день Виктор не мог сосредоточиться на работе, слова Михаила крутились в голове.
Василиса, сказал он вечером, помнишь, когда в молодости разбежались?
Василиса замерла с тарелкой в руках.
Зачем ворошить старое?
Просто интересно. Где ты тогда жила?
У Светы в Калуге.
Ничего. Михаил вчера звонил, вспоминали.
Василиса поставила тарелку и быстро вышла из кухни. Виктор проследил за ней взглядом, её движения были как у призрака.
Через неделю он не выдержал, записался к врачу под предлогом диспансеризации.
Доктор, можно узнать про анализы?
Какие именно?
На отцовство. Чисто теоретически.
ДНКтест? Элементарно. Через две недели готово. Но зачем вам в вашем возрасте?
Да так, для друга спрашиваю.
Дома Виктор нашёл старую расческу Павла, несколько волосков. Он забрал свои, через три дня сдал в лабораторию.
Две недели тянулись, как два года. Василиса несколько раз спрашивала, что происходит, он отмахивался, мол, работа.
Результат пришёл в четверг утром. Виктор открыл файл дрожащими руками.
«Вероятность отцовства: 0%»
Он перечитал тричетыре раза, цифры не менялись. Ноль процентов. Павел не его сын.
Виктор закрыл компьютер, сел на диван, в голове пустота. Тридцать пять лет он любил чужого ребёнка, растил его, гордился им, вкладывал душу и деньги. А Василиса всё время знала.
Вечером она пришла с работы, улыбаясь.
Витя, Павлик звонил. Завтра к нам придёт с Василисой. Плов твой любимый будет готовить.
Василиса, нам нужно поговорить.
О чём?
Сядь.
Она села напротив, руки на коленях.
Павел мне не сын.
Василиса побледнела.
Ты что несёшь?
Я знаю. У меня есть анализ.
Какой анализ?
ДНК. Ноль процентов, Василиса. Ноль.
Она молчала минуту, потом две, и заплакала.
Витя
Кто отец? Тот самый Дмитрий?
Откуда ты знаешь?
Не важно, откуда. Ответь.
Было давно Мы поссорились, разошлись
И ты сразу к нему?
Не сразу. Через месяц. Я была одинока, растерянна
А потом вернулась ко мне с его ребёнком.
Я не знала! Клянусь, не знала! Думала, от тебя!
Врёшь. Считать умеешь?
Василиса всхлипнула.
Поняла уже после рождения. Но что могла сделать? Разрушить семью?
Значит, тридцать пять лет ты меня обманывала.
Не обманывала! Молчала. Ради нас всех.
Ради себя молчала! Трусиха!
Виктор встал и пошёл к двери.
Ты куда?
Не знаю. Нужно подумать.
Витя, не уходи! Давай поговорим!
Он уже хлопнул дверью. На улице шёл дождь, капли били по асфальту, как тихие пальцы. Виктор брёл по тротуару, думая, как теперь смотреть в глаза Павлу, как обнимать его, как радоваться его успехам. Чужой ребёнок, результат измены жены.
А завтра они придут, будут улыбаться, рассказывать новости, а он будет делать вид, что ничего не изменилось. Но всё изменилось.
На следующий день Виктор не пошёл на работу, сидел дома, смотрел в окно. Василиса утром пыталась чтото сказать, но он молчал. В обед она ушла к сестре.
В пять позвонил Павел.
Пап, мы через час будем. Лена купила торт.
Не приезжайте.
Что? Почему?
Просто не надо сегодня.
Ты болен?
Нет. Перенесём встречу.
Пап, что происходит? Мама тоже странно говорит.
Виктор положил трубку. Через десять минут звонок снова зазвонил, потом ещё раз. Он выключил звук.
Через час в дверь позвонили.
Папа, открой! Я знаю, ты дома!
Виктор сидел в кресле, не шевельнулся.
Пап, что случилось? Мама расплакалась и ничего не объясняет!
Звонок не прекращался, потом стук кулаками.
Открой! Или я ключом войду!
У Павла были запасные ключи, Виктор помнил.
Пап, я сейчас войду!
Виктор встал и открыл дверь. Павел стоял взлохмаченный, встревоженный.
Наконец! Что творится?
Заходи.
Они сели в гостиной, Павел смотрел вопросительно.
Пап, объясни хоть чтонибудь.
Ты мне не сын.
Что?
Не сын ты мне. Чужой.
Павел захлопал глазами.
Ты что, спятил?
Анализ делал. ДНК. Результат нулевой.
Какой анализ? О чём ты?
На отцовство. Понимаешь? Я тебе не отец.
Павел молчал полминуты, потом тихо спросил:
И что теперь?
Не знаю.
То есть тридцать пять лет ты меня растил, а теперь узнал про анализ и всё? Конец?
Ты не понимаешь
Что я не понимаю? Что мама когдато была с кемто? И что с того?
Как с того? Она меня обманула!
Тебя? А меня кто обманул? Я виноват?
Виктор посмотрел на Павла и увидел в его глазах ребёнка, боль и растерянность.
Пап, скажи честно. Что изменилось? Я же тот же.
Всё изменилось.
Что всё? Я перестал быть твоим сыном? За секунду?
Ты никогда им не был.
Павел встал.
Понятно. Значит, для тебя важна лишь кровь, а не то, как мы жили все эти годы.
Не упрощай.
Как не упрощать? Ты узнал про анализ и сразу отрёкся от меня.
Я не отрекаюсь
Отрекаешься! Вчера я был сыном, сегодня уже нет!
Павел пошёл к выходу.
Куда?
Домой. А ты разбирайся со своей кровью.
Дверь хлопнула. Виктор остался один.
Вечером пришла Василиса.
Где ты была?
У Тани, думала. Витя, давай поговорим нормально.
О чём?
О нас. О семье.
Какая семья? Ты разрушила её тридцать пять лет назад.
Я её создала! Родила сына, растила, любила!
Чужого сына.
Моего сына! И твоего тоже!
Не моего.
Василиса села рядом.
Витя, вспомни, как радовался, когда он родился. Как качал его на руках. Как учил ходить.
Это было до того, как я узнал правду.
Правда в том, что ты был ему отцом! Настоящим! А не тем, кто его зачал и исчез!
Виктор молчал.
Павлик плакал сегодня. Взрослый мужик плакал! Ему больно, Витя.
А мне не больно?
Больно. Понимаю. Но в чём его вина?
Ни в чём. Но и мне он никто.
Как никто? Сын тебе!
Не сын.
Василиса встала.
Тогда живи со своими анализами. А мы без тебя.
Ночью Виктор не спал. Вспоминал, как Павел в детстве болел ангиной, как плакал от уколов, как Виктор читал ему сказки, как гордился им в школе, на выпускном, в университете. Неужели всё было зря?
Прошла неделя. Виктор ходил на работу, приходил домой, ел молча. Василиса пыталась разговорить он отвечал односложно. Павел не звонил.
В субботу Виктор сидел один. Василиса уехала к сестре на дачу. Он листал старые фотоальбомы: Павел в коляске, первые шаги, день рождения в три года торт со свечами, счастливые лица, школьная линейка в костюмчике, выпускной, университетская защита диплома. На каждой фотографии живой, настоящей любви. Может ли анализ перечеркнуть её?
Виктор закрыл альбом и впервые за неделю заплакал.
Вечером позвонил Павел.
Пап, можно зайти?
Заходи.
Павел пришёл через полчаса, выглядел уставшим.
Как дела? спросил он.
Нормально. А у тебя?
Плохо, если честно.
Сели в гостиной, минуту молчали.
Пап, я понял одну вещь. Мне всё равно, кто мой биологический отец. Для меня ты папа. И точка.
Виктор посмотрел на сына.
Паша
Дай договорю. Тридцать пять лет ты был моим отцом. Учил, защищал, гордился мной. И я тобой горжусь. Какойто анализ это не изменит.
Но я же не твой
Отец? Ещё как отец! Кто возил меня в больницу, когда сломал руку? Кто ходил на родительские собрания? Кто платил за учёбу?
Виктор молчал.
Пап, есть родители по крови, а есть по жизни. Ты мой родитель по жизни. И это важнее любой ДНК.
Я не знаю, как теперь
А никак. Живи дальше. Мы же семья.
Папа, мне больно. Очень больно.
Понимаю. Боль пройдёт, а семья останется.
Павел встал.
Пап, завтра воскресенье. Приеду к нам с мамой. Лена готовит борщ.
Не знаю
Приедем. Пожалуйста.
На следующий день Виктор долго собирался. Василиса ждала молча. Наконец он надел куртку.
Поехали.
У Павла дома было как всегда тепло и уютно. Лена встретила с улыбкой, будто ничего не случилось. За столом говорили о работе, о планах на отпуск, обычные семейные разговоры. Виктор смотрел на Павла и думал: тридцать пять лет он называл его папой, делился радостями и проблемами, просил совета, заботился о нём. Разве биология важнее этого?
После обеда Павел проводил родителей до машины.
Пап, спасибо, что приехал.
Спасибо тебе.
За чтоВместе они решили, что настоящая семья это то, что выбирает сердце, а не ДНК.