Поздний звонок
Не смей их звать! Слышишь? Ни при каком предлоге!
Это же твой день рождения. Тридцать пять лет серьёзная дата.
Плевать. Я их видеть не хочу.
Степан, сколько можно? Десять лет прошло.
И ещё десять пройдёт. И двадцать. Для меня они уже мертвы.
Анастасия села рядом, взяла его руку. Тёплую, напряжённую. Как всегда, когда речь заходила о родителях.
Ярослав звонил. Спрашивал, можно ли прийти.
Артём да. Один. Без остальных.
Он сказал, что мама плачет. Хочет тебя увидеть.
Пускай плачет. Где она была, когда меня выгнали из дома? Когда я ночевал у друзей по очереди?
Старая история. Анастасия знала её наизусть. Второй курс МГУ, тяжёлая сессия, отчисление. Отец полковник в отставке, человек жёстких принципов. «Позор семье выгонись». И Степан убежал. Никуда
Ты же добился. Закончил другой институт, работу нашёл.
Сам! Без них! А Артёму потом квартиру купили! И машину. Любимую!
Не злись на брата. Он не виноват.
Я не злюсь. Но родителей, даже у порога, не хочу видеть.
Анастасия вздохнула. Бесплодный разговор. Как всегда.
Вечером она мыла посуду, думала о своей. О маме, которой не видела три года до её последнего вздоха.
Тогда она обиделась на очередной «загул» мамы, на беспричинные наказания, унижения. Съехала в другой город, поменяла номер.
А потом позвонила тётя, мол, мамы не стало болезнь печени. Одна была в палате.
До сих пор ночью слышен мамин голос:
Анастасия, прости меня, а она бросала трубку.
Что задумалась? Степан обнял сзади.
О маме.
Снова себя гниёшь?
Не могу перестать. Надо было приехать. Хоть попрощаться.
Она обмазывала тебя, Анастасия! Тратя твою стипендию.
Но она была больна. Страсть к крепкому это болезнь.
И что? Это оправдание?
Нет. Но я могла бы простить. А теперь поздно.
Степан повернул её к себе.
Не мучай себя. Ты сделала, что могла. Спасла себя.
А душу потеряла.
Чепуха. У тебя самая светлая душа, какую я знаю.
Он поцеловал её в виску, и Анастасия прижалась к нему. Он не понимал, как жить с виной.
День рождения решили отмечать дома. Гостей пятнадцать близкие друзья, коллеги, Ярослав с женой.
С утра Анастасия вертелась на кухне. Салаты, горячее, заказали торт. Степан помогал резал овощи, накрывал на стол.
Артём точно один придёт? спросил, не отрываясь от работы.
Пообещал.
Хорошо.
К седьмому часу начали собираться гости. Ярослав появился в половину восьмого. За ним в прихожую протиснулись двое.
Отец седой, строгий, как дубина, в безупречном костюме. Мать маленькая, в платье с цветочками, с коробкой в руках.
Степан застыл с бутылкой в руке.
Что это значит?
Стасик, сыночек мать сделала шаг вперёд.
Я вас не приглашал.
Мы пришли сами, сказал жёстко отец. Мы имеем право!
У вас нет никаких прав! Ярослав, чего тебе надо?
Брат, успокойся. Это же родители!
Мне всё равно! Убирайтесь!
Гости замерли. Ктото с бокалом, ктото с блюдом. Настала неловкая тишина.
Степан, не надо, Анастасия коснулась его руки.
Нет, надо! Он вырвался. Десять лет вы меня не знали! Моя свадьба игнорировалась! Внука не признаёте! А теперь пришли?
Мы хотели поздравить, мать протянула коробку. С днём рождения.
Засуньте свои поздравления..! Мне от вас ничего не нужно!
Станислав, хватит истерики! заревел отец. Веди себя, как мужик!
Как вы меня учили? Выгонять из дома того, кто споткнулся?
Ты позорил семью!
Я был студентом! Обычным студентом, который не сдал сессию!
Изза гуляний и девушек!
И что? Это повод выгнать сына на улицу?
Мать заплакала. Отец покраснел.
Мы дали тебе урок!
Вы разрушили мою жизнь! Если бы не Анастасия, не друзья, где бы я был?
Не преувеличивай! Ты выжил же!
Без вас выжил! И проживу!
Ярослав попытался стать между ними.
Слушайте, успокойтесь. Гости же
Пусть уходят! Степан развернулся к двери. Вон! Обоих!
Отец стал ещё громче.
Хорошо. Теперь я точно знаю, что принял правильное решение. Всё наше имущество достанется Ярославу. До копейки! А ты ноль, пустое место!
Мне плевать на ваши деньги!
Посмотрим, как ты споёшь, когда нас не будет.
Проклятье!
Родители ушли. Мать всхлипывала, отец шагал, тяжёлый шаг. Ярослав бросился за ними, чтото бормотал, уговаривал.
В комнате повисла тишина.
Прошу прощения, сказал Степан гостям. Семейные разборки.
Ну ладно, бывает, ктото попытался разрядить атмосферу.
Но праздник испорчен. Гости быстро разбрелись. Осталcя только Ярослав бледный, опечаленный.
Зачем ты их привёл? устало спросил Степан.
Думал, вы помиритесь. Мама так просила.
Пусть просит, сколько хочет. Мне всё равно.
Брат, это неправильно. Они уже старики.
И что? Старость индульгенция?
Отец говорил о завещании серьёзно. Тебе ничего не останется.
И слава богу. Мне не нужны их подачки!
Ярослав ушёл. Анастасия молча убирала со стола. Степан сел на диван, уткнулся лицом в ладони.
Я сделал правильно?
Не знаю. Но тебя понимаю.
Они даже не извинились. Пришли, будто ничего не случилось.
Гордость не позволяет.
А моя гордость? Меня можно было раздавить?
Анастасия села рядом, обняла.
Нельзя. Но иногда иногда лучше простить, пока не поздно.
Как твоя мама?
Так.
Это другое, Анастасия. Твоя мама была больна. А мои просто жёсткие люди.
Может, они просто не умеют любить иначе.
Три года прошли. Обычное утро, Степан собирался на работу. Звонил телефон Ярослав.
Брат, папа в больнице. Инсульт.
Внутри чтото разорвало.
Серьёзно?
Врачи говорят могут не выжить.
Понятно.
Приедешь?
Не знаю.
Степан, он папа. Что бы ни случилось.
Степан положил трубку. Анастасия смотрела, ищя ответы.
Папа на грани.
Едь.
Зачем? Он меня не хочет.
А ты? Хочешь, чтобы он ушёл так?
Степан молчал. Вспоминал детство. Отец учил кататься на велосипеде. Рыбалка на озере. Первый класс огромный портфель и папина рука.
Когда всё сломалось? Когда отецзащитник превратился в тирана?
Едь, повторила Анастасия. Позже будет поздно.
Больница, запах лекарств. Мама сидела в коридоре маленькая, седа, потерянная. Увидела Степана сжалась.
Стасик! Ты пришёл!
Она обняла его. Он стоял, как столб, не отвечая.
Как папа?
Плохо. Врачи не дают надежды.
Можно к нему подойти?
Он без сознания. Но, говорят, слышит.
Палата: отец в кровати трубки, капельницы, мониторы. Не грозный полковник, а хилый старик.
Степан сел рядом. Взял сухую руку лёгкую, как птица.
Папа, это я. Степан.
Тишина. Только писк мониторов.
Я хочу сказать. Я злился на тебя. Долго держал обиду. За то, что выгнал. За безразличие. За любовь к Артёму, а не ко мне.
Рука в его ладони дрогнула. Ли было?
Но знаешь что? Я тебя прощаю. Слышишь? Прощаю за всё.
Глаза отца раскрылись мутно, но всётаки узнали.
Папа?
Губы шевельнулись. Степан наклонился.
Про пр
Одно слово, едва слышное. Но Степан услышал.
Я прощаю, папа. Всё в порядке.
Отец вновь закрыл глаза. Теперь лицо было спокойно.
Степан сидел, держал его за руку. Говорил о работе, о семье, о внуке, которого дед никогда не увидел.
Отец ушёл ночью. Тихо, во сне. Мама сказала, что он ждал. Ждал прощения.
После похорон Степан с Анастасией сидели дома. Пили чай, молчали.
Как ты? спросила она.
Странно. Думал, всё взорвётся. А внутри пусто.
Ты правильно сделал, что уехал.
Знаешь, он сказал «прости». В первый раз в жизни.
Гордость сломалась перед миром.
Да. И моя тоже.
Анастасия подняла голову.
Анастасия, прости себя за маму. Она бы не хотела, чтобы ты мучилась.
Откуда ты знаешь?
Потому что родители любят своих детей. Даже такие, как мой отец. Посвоему, криво, больно, но любят. И прощают всё.
Анастасия заплакала. Степан обнял её, прижал к себе.
Мы оба были глупы. Держали обиды, грызли себя. А надо было просто простить.
Теперь знаем.
Сейчас уже поздно.
Для них так. Но мы живы. И можем жить без этого груза.
За окном шёл снег. Первый в этом году чистый, белый. Как прощение. Как новая страница.
Степан думал о папе. Как они могли помириться раньше. Сколько времени потеряно на вражду.
Но хотя бы успел. Хотел сказать. Слышал. И этого уже достаточно.
Будьте мудры, умеете прощать, ведь родители не вечны, а их выбор не в наших руках.
