20сентября 2023г.
Сегодня, когда я убиралась в кабинете мужа после похорон, нашла в ящике старого письма конверт с моим именем. Мой мозг будто перевернулсявсё, что осталось после Ивана, внезапно обрело новое значение.
Похороны прошли в тихой подмосковной усадьбе, лишь с родными и близкими. Иван никогда не любил шумных прощаний, даже при жизни. После его смерти дом наполнился глушью, тяжёлой, как мокрый плащ, который не съёмешь с плеч.
Я не могла спать, ела без вкуса, мысли разбегались, будто птицы в пасмурный день. Ходила из комнаты в комнату, трогая вещи, которые он оставил: его любимый трикотажный свитер, лежащий на спинке кресла; аромат одеколона на воротнике рубашки; незавершённую книгу на ночном столике.
Через несколько дней, после того как все соболезнования оттились, я решила навести порядок в ящике с документами. Там всегда лежали счета, инструкции к бытовой технике, старые гарантии. Но под горой бумаг я нашла белый, ничем не примечательный конверт, на котором от руки написано одно слово: «Людмила».
Сердце на миг пропустило удар. Я села, дрожа, открыла его. Внутри оказался длинный, аккуратно написанный от руки письмо. Каждая буква — его почерк, знакомый мне лучше, чем собственные мысли.
Если ты читаешь это, начинал Иван, значит меня уже нет. Прости, что не рассказал тебе всё раньше. Я хотел, но не мог. Боялся твоих слёз и того, что отниму у тебя покой, который ты так заслуживаешь.
Я читала дальше, и слёзы заполняли глаза. Иван знал о своей болезни уже больше года. Диагноз был безжалостен рак поджелудочной железы, врач дал ему несколько месяцев.
Но он решил держать всё в секрете. Лечился молча, сам ездил на обследования, один боролся с болью. Всё время делал вид, что всё в порядке: «Просто устал», говорил он, «Стресс, простуда». Я верила ему.
В письме он писал, что хотел избавить меня от страданий, не мог вынести мыслей о том, как я буду наблюдать, как он гаснет. Хочет, чтобы я как можно дольше имела «нормального» мужа рядом. Он также сказал, что не жалеет свою жизнь, ведь самым большим счастьем для него была я. Мне не было всего, писал он, но была ты, и этого было больше, чем я заслуживал.
Иван просил меня не замыкаться в скорбь, а жить дальше. Поехать туда, куда я всегда мечтала, но не решалась. Позволить себе улыбку, пусть даже через слёзы. Потому что, если ты будешь жить, то я тоже как бы останусь рядом, писал он.
Я держала письмо в руках, будто в нём хранилась вся наша совместная жизнь. Грусть сжимала горло, потому что я не попрощалась, не смогла быть рядом до конца. Но одновременно я ощущала нежность, трепет, огромную любовь, пережившую даже смерть.
С тех пор прошли недели. Я часто возвращаюсь к этому письму, храню его в шкатулке у кровати. Иногда читаю отрывки вслух, будто он всё ещё рядом.
Я тоже начала действовать: вышла из дома, встретилась с людьми, записалась на художественные занятия то, чего раньше избегала. Поехала на выходные к Балтийскому морю, где мы с Иваном гуляли по пляжу.
Я знаю, что он хотел бы, чтобы я жила. Не вопреки его смерти, а благодаря его любви.
