Я часто вспоминаю тот вечер, когда всё в нашей семье пошло наперекосяк, как будто уже прошлую эпоху. Мы жили в старинном доме на Арбатской, а наш зелёный диван, выбранный мной и Владимиром три месяца назад, попрежнему стоял в гостиной, словно молчаливый свидетель тех событий.
Вера, моя мать, стояла у холодного холодильника, держась за открытую дверцу, будто она могла уйти. Ты опять забыла купить молоко? спросила она, глядя на меня, пока я возилась в сумке, пытаясь вытащить телефон. Я работала до изнеможения! отозвалась я, рассеянно перебирая вещи. Всё у меня вылетает! И как же теперь пить утренний кофе?
Вера сердито ответила: Пей чёрный, или я пойду сама! но уже было девять вечера, а магазины закрывались.
Я бросила туфли, села на стул, включила телефон, который с утра был разряжен, а теперь, как живой, завибрировал от потока сообщений. Сначала реклама, потом письма коллег, а в конце от Галины, сестры Владимира.
«Привет, Танечка! Я уже переехала в твою квартиру. Устроилась», писала она, прислав фото, где её улыбающееся лицо размещалось на нашем любимом зелёном диване, том, что мы выбирали, объезжая полгорода.
Я прочитала сообщение несколько раз, пока голос матери не прозвучал за спиной: Ты комуто отдаёшь ключи от нашей квартиры?
От какой квартиры? спросила я, чувствуя, как холодок пробирает спину.
От нашей! ответила Вера, не веря своим ушам.
Я бросилась в телефон, набирая Галинe: Это какаято ошибка. Какая квартира?
Ответ пришёл мгновенно: Твоя же, на Арбатской! Владимир сказал, что ты не против, если я поживу у мамы. Так удобно получилось!
Я схватила куртку и бросилась к двери. Вера, запершись, крикнула: Таня, куда ты? Что происходит?
Галина в нашей квартире! Владимир её пустил! бросилась я, не в силах удержать гнев.
Я выбежала в коридор, поймала такси дрожащими руками и, пока водитель мучительно пытался понять адрес, я крикнула в окно, вспоминая, как когдато Галина была милой сестрой, улыбающейся на нашем свадебном торжестве, а потом превратилась в бесконечного жалобщика: «Меня бросил муж, денег нет, жить негде». Владимир давал ей деньги, предлагал крыша над головой, и я, хоть и сопротивлялась, всё же позволила ей остаться.
Сначала её визиты были раз в месяц, потом она поселилась на недели, раскидывая вещи по всей квартире, превращая кухню в поле битвы, бесконечно болтая по телефону. Владимир постоянно повторял, что она одна и нуждается в помощи. Я терпела, пока наконец не решила поговорить с мужем, потребовать личного пространства. Он согласился, попросил Галинy съехать, но она обиделась, три месяца не звонила.
И вот она, без предупреждения, переехала к нам, как будто её место уже было.
Такси остановилось у подъезда, я заплатила, бросилась в квартиру, где запах чужих духов ударил меня в ноздри. В гостиной Галина, как будто ничего не случилось, сидела на диване, смотрела телевизор и грызла чипсы.
О, Таня! обрадовалась она. Владимир говорил, что ты будешь у мамы весь месяц!
Весь месяц?! кровь закипела в моих жилах. Что ты здесь делаешь?
Живу, пожала плечами она. Он сказал, что ты не против.
Я против! Где Владимир?
На работе, у них сейчас авралы.
Я набрала его номер, но он не отвечал. Снова позвонила и отправила сообщение: «Почему ты пустил Галинy в квартиру?»
Через минуту пришел ответ: «Таня, сейчас совещание, потом объясню». Я потребовала: «Убирайся». Она ответила, что её квартира затоплена, ремонт длится месяц, и Владимир дал ей право оставаться. Я вспоминала, что квартира оформлена на Владимира, а я доверяла мужу, не настаивая на совместной собственности.
Я произнесла, что это наша квартира, и я не давала разрешения, а она ответила, что ей не нужно моего согласия, ведь Владимир её брат, а я лишь жена, которой место меняется постоянно. Я слышала её крик: «Ты всего лишь жена, а я сестра навсегда!»
Я не могла поверить, что такая наглая женщина осмеливается занимать наш дом и говорить такие вещи. Я заявила, что она должна уйти к утру, но она крикнула, что не собирается уезжать, потому что Владимир дал ей месяц. Я ударила дверь, спустилась в подъезд, руки дрожали, горло сжимало комом.
Через час к нам приехал Владимир. Он остановился у меня, глядя в глаза.
Что ты тут делаешь? спросил он.
Жду, чтобы ты объяснил, почему Галина живёт в нашей квартире! я бросилась в голос.
Он попытался успокоить меня, сказал, что Галина действительно нуждается в помощи, потому что её квартира затоплена, а я, казалось, не понимала, что происходит. Я кричала, что её присутствие разрушает наш дом, наш покой, наш сон.
Он молчал, потом тихо признался, что не знал, что её план таков. Я вспомнила, как однажды подруга Лена, серьёзная женщина из нашего района, рассказала, что Галина сама устроила затопление, чтобы заставить Владимира принять её в дом. Я взглянула на неё, и её лицо побледнело от страха.
Мы с Владимиром обсудили, что больше нельзя позволять ей оставаться. Он согласился, что выгонит её, но я уже не могла поверить, что он столько лет молчал о её коварстве. В конце концов, он выслал её, а я, устав от всего, вернулась к матери, где Вера обняла меня и шепнула: «Я же говорила, что Владимир маменькин сынок, а не брат своей сестры».
Я провела несколько ночей в старой комнате, телефон молчал, а утром пришло сообщение от Галины: «Таня, зайди, я испекла пирог». Я заблокировала её номер.
Неделя прошла, я ходила на работу, ночевала у матери, а Владимир звонил каждый день, обещая, что всё уладит. Однажды подруга Света позвонила: «Таня, я видела Галинy на балконе, она машет руками, будто новоселье». Это заставило меня вновь вернуться на Арбатскую. Квартира была переоборудована: мебель переставлена, шторы новые, в спальне лежало её бельё.
Я вбежала в комнату, бросила её вещи с кровати и сказала, что я тоже хозяин этой квартиры, и ей пора уходить. Она упрекала меня, что я лишь жена, а она сестра, и что я не первая в жизни Владимира. Я лишь крикнула, что хватит, и пошла к двери.
Владимир приехал в тот же вечер, но отказывался выгонять её, говоря, что она не хочет уходить. Я, сжав кулаки, сказала ему, что если он не может меня защитить, то потеряет меня. Он молчал, глаза опускались, и я, чувствуя, как всё рушится, ушла к матери.
Через месяц Владимир снова пришёл, принёс с собой доказательства: скриншоты переписки, где Галина писала, как планирует затопить свою квартиру, чтобы попасть к нам. Он упал на стул, осознав, что обманул меня и сам. Я сказала ему, что он почти потерял меня, и потребовала, чтобы Галина никогда больше не переступала порог нашего дома.
Он клялся, что больше не будет её пускать. Мы вместе очистили квартиру, вернули мебель на место, выбросили её вещи. Галина больше не звонила. Через некоторое время её подруга Лена сообщила, что Галина нашла работу, переехала в свою квартиру и живёт одна. Мы с Владимиром больше никогда не обсуждали её, а только строили планы на будущее, переоформив жильё на двоих, чтобы я чувствовала себя полной хозяинкой.
Зелёный диван, тот самый, на котором мы сидели три месяца назад, всё так же стоял в углу, но теперь на нём сидели только мы двое, и больше никому не пришлось делить наш дом с чужой жаждой власти.
