Каждый день пожилая женщина выходит во двор нашего дома. Ей около восьмидесяти лет, и она всегда одета аккуратно и с любовью.

Сегодня утром, когда я, как обычно, отправлялся на работу, я вновь увидел в нашем дворе старушкусоседку. Мария Ивановна, лет примерно восемьдесят, всегда выглядела аккуратно, несмотря на годы. Она сидит на скамейке под огромным липовым кущом, опираясь на деревянную трость, и улыбается, будто бы приветствует каждого прохожего.

С тех пор, как я переехал в этот пятиэтажный дом в конце осени, я каждый день останавливаюсь, чтобы спросить, как её здоровье. «Как ваше самочувствие, Мария Ивановна? Хорошего дня», говорю я, а она в ответ лучезарно улыбается и благодарит меня. Эти короткие встречи стали для меня маленьким ритуалом, наполняющим серый будний ритм теплом.

В декабре в наш двор пришёл новый житель щенок. Маленький, с запутанной шерстью, без какойто породы, он выглядел так, будто бы прошёл через все бури. Мария Ивановна подбросила ему кусок колбасы, и с того момента щенок поселился у нас. Если бы его нашли гдето ещё, скорее всего, он бы не выживал его внешний вид был жалким.

Большинство жильцов недовольны его присутствием. Ктото кричит: «Отвали, собака!», когда он приближается с просительными глазами, будто бы молясь о крошке хлеба. Иногда всётаки ктото бросает ему корку, ктото кость, а Мария Ивановна регулярно дарит ему сухари или черствый хлеб, ласково называя его «Лапка» и поглаживая по голове.

В начале весны, когда снег почти растаял, я встретил Марию Ивановну в дворе. Она объявила, что уже вечером отправляется в свою деревню с внучкой Аленкой и пробудет там до осени. «В деревне у нас печка, и рядом с ней всегда тепло, даже в самые холодные ночи», сказала она, и попросила меня обещать навещать её.

В конце августа я, наконец, собрался в путь. Купил в магазине небольшой сувенир за 200 рублей, сжал в ладони билет на автобус и поехал в Тульскую область, где она живёт. По прибытии я нашёл её сидящей на веранде, где она чистила крупные красные яблоки. На деревянных ступенях рядом дремал тот же щенок, теперь уже крепко выросший.

«Лапка, иди встречать гостя!» воскликнула старушка. Щенок подпрыгнул, радостно виляя хвостом, и бросился ко мне. Его шерсть теперь блестела на солнце, волнистая и здоровая.

«Мария Ивановна, это действительно тот самый Лапка, который бегал по нашему двору?» спросил я, поражённый переменами. «Да, это он! Какой же он красавец!» ответила она, улыбаясь. «Заходите, садитесь, выпьем чай с вишней, расскажите, какие новости в городе!»

Мы долго сидели за столом, пили вишнёвый чай и болтали. После обеда Лапка уютно свернулся у печки, издавая лёгкое рычание во сне, будто бы мечтая о далёких лугах. Снаружи лёгкий ветерок трепал ветви яблони, и зрелые красные яблоки медленно падали на траву, наполняя воздух ароматом лета.

Эти встречи напоминают мне, насколько важны простые моменты доброты и взаимопонимания, даже в шумных московских буднях. Я обещал себе чаще навещать Мария Ивановну и её Лапку, ведь в их маленьком мире я нашёл тихий уголок тепла и спокойствия.

Оцените статью
Каждый день пожилая женщина выходит во двор нашего дома. Ей около восьмидесяти лет, и она всегда одета аккуратно и с любовью.
Катя — девушка несовременная и жаждущая настоящего брака в эпоху, когда молодые женщины предпочитают не тащить в дом целую свинью, довольствуясь одной «сосиской» (а «сосисок» вокруг немеряно) и где сожительство, гостиницы поминутной аренды и гостевые браки стали нормой; мораль, стыд и порядочность кажутся архаикой, Обломова теперь почти хвалят за стабильный денежный поток, смартфон превращает ленивого в «успешного блогера», а семейная жизнь превратилась в «живите как хотите» на фоне инфантилизма, «мамочкиных сыночков», хронического «ничОгонеробливания» и множественных новых требований каждому из полов — при этом Катя верит в астрологию (она Стрелец) и не теряет надежды на судьбоносную встречу. Она симпатична, без новомодного тюнинга, умна, с престижным образованием и хорошей работой, но мужчины мимо: Вадик исчез из‑за холодильника, Юрий — как «аналитик» без постоянной работы и с театральной эрудицией, Леня — вертит надписью «зодиЯки» и доводит до скандала у деда с KGB‑шным прошлым, а Петя, казавшийся идеальным, оказывается прижимистым с требованиями прописки, — и после череды курьёзов, разбитых надежд, заявлений в ЗАГС и семейных выяснений Катя, подступив к тридцати, теряет прежнюю горячую охоту к замужеству, но получает повышение, двушку, иномарку и думает, что жизнь удалась — дети подождут, тем более что «сосисок» вокруг полно.