На горизонте зловещий предатель

Куда ты пришёл, кого никто не ждал! восклицает Дмитрий Петрович. И сразу же бросайся обратно!

Пап, чего ты? удивляется Андрей. Я двадцать лет не был дома, а ты меня тут так встречаешь!

Если бы я мог, я бы тебя ремнём встретил! хватает он себя за пояс. Ну что ж, сейчас исправим ситуацию!

Полегче! отступает Андрей. Мне ещё не пять, я могу ответить!

Вот и характер у тебя! бросает Дмитрий Петрович, оставив пояс в покое. На слабых напасть, от сильных убежать, добрых обмануть, а злым служить!

И зачем ты злишься? Что во мне виноват? пожимает плечами Андрей. Если бы и была моя вина, то двадцать лет прошли, всё позабыто и простилось!

Хорошо так говоришь, когда твоя вина уже прошла! Хочется, чтобы всё простили, но у меня для тебя прощения нет! заявляет Дмитрий Петрович.

В чём я виноват? Я всё время учился, а родители, будто предатели, записали меня в училище и запретили возвращаться домой! На мои письма они не отвечали! бросает он.

А ты не знаешь? с издёвкой спрашивает Дмитрий Петрович.

Андрей показывает полное непонимание, хочет уточнить, но в крик родителей вмешивается мать.

Хватит меня! восклицает Агриппина Петровна. Ты же не справляешься! Выгоняй его, Митя, в сторону! Позор нашим сединкам!

Андрей поражён так, что замирает, как столб соли. Агриппина добавляет:

Если бы Бог дал мне сил, я бы тебя удержала! Все силы вложила бы! Но, кажется, судьба сама тебя клеймит! указывает на фонарь под глазами Андрея.

Какой же ты молодец! улыбается Дмитрий Петрович. Пощёл бы руку, если бы мог!

Родители, вы что? восклицает Андрей. Вы сошли с ума? Я двадцать лет отсутствовал! С чего такой приём?

Кто тебя подгонял? спрашивает Дмитрий Петрович. Сейчас тебя прогоняем, а потом благодарность выкажем!

Не знаю, кто это! вспыльчиво отвечает Андрей. Я ехал в автобусе домой, а сосед Пётр меня узнал и подбежал поздороваться!

На остановке автобус останавливается, подскакивает какойто молодой человек, врезается в глаза, плюёт в лицо и убегает! Когда я вспоминаю, следов уже нет!

Неизвестный герой! улыбается Дмитрий Петрович. Пойду у Петра спросим, кто тебя врезал!

Пап, а тебе только это интересно? рыдает Андрей. Значит, даже двадцать лет меня не было, а меня всё равно не ждут?

А зачем тебе, предатель, здесь место? отвечает Агриппина Петровна.

С чего я предатель?

Потому что! выкрикивает ктото из глубины кухни.

Кто же этот смельчак? ворчит Андрей.

Фигура выходит в свет.

Вот этот парень мне ударил! вскрикивает Андрей, указывая на юношу.

Молодец, внучок! широко улыбается Дмитрий Петрович. Не упустил момент!

Какой внук? отшатывается Андрей.

А вот такой! Агриппина заслонила его. Твой сын! Брошенный!

У меня нет сына! эмоционально возражает Андрей. И никогда не было! Если бы был, я бы знал!

Вспомни, почему ты двадцать лет назад сбежал из деревни! с надрывом произносит Дмитрий Петрович.

***

Андрей не называет свой отъезд из деревни «побегом», а говорит, что он был запланирован. Он уехал раньше срока по нескольким причинам.

Ему нужно было проехать почти всю Россию, чтобы учиться в техникуме. Он решил поехать раньше, чтобы найти подработку и жильё до начала учёбы.

Стипендия обещана, но её мало, чтобы жить нормально. Родители не могли присылать деньги, а продукты тянуть через всю страну это невозможно.

Вторая причина в деревне назрела серьёзная ссора, и если бы он задержался ещё на пару недель, мог бы вообще не успеть уехать. Невесты «беспокоят», и он решает уйти.

Спросив «почему?», он отвечает: «Хочу жить у моря! Не хочу оставлять жену дома, пока я в походе».

Море в его жизни появляется случайно. После школы он служит в ВМФ, понимает, что морская жизнь ему ближе, чем родная земля. По возвращении получает направление в техникум морского судоремонтного дела.

Перед началом учёбы он даёт себе «отгул», гуляет, как это делают молодые после армии: не успокаивает их только потеря сознания, а всё остальное подвиг за подвигом, в любой обстановке.

Андрей, пока всё ещё разбирается, видит, как такие гуляки приходят из армии гордыми орлами, а потом оказываются «цыплёнком», готовым к поеданию.

Он не желает такой участи, поэтому, даже веселясь, держит себя в узде, шьёт себе пояс и завязывает ремень на болт.

Есть трудности с разоблачением, но лучше страдать там, чем всю жизнь. Его образ привлекает деревенских девушек: молодой, перспективный, с чётким планом, без компромиссов.

С ним со всех сторон нападают: зовут в гости, обещают ласку, а к родителям идут делегации, чтобы заключить «союз». Андрей видит, что оборону удержать сложно, и уезжает из деревни на полтора месяца раньше срока.

Как говорится, бережёного Бог бережёт.

Он прибывает в порт, берёт работу, снимает койку в общежитии, подаёт документы в училище, получает зачисление и пишет родителям, что всё в порядке. В ответ приходит гневное письмо, где его называют предателем, трусом и прочими грубостями. Пишут, что у него больше нет родителей, что дома его нет, и что он навечно в морской пучине.

Андрей в недоумении пишет домой, ожидая объяснений, но даже телеграмм не приходит. Учёба требует внимания, поэтому он продолжает писать.

Получив диплом, он получает короткое письмо из дома: «Тебе утонуть! Предатель! Трус!», подпись Дмитрий Петрович и Агриппина Петровна. Понятно, что дома его больше не ждут.

Он подписывает контракт и уходит в море, раз в полгода появляется на берегу, шлёт очередное письмо и сразу же уходит обратно, не ожидая ответов. Через сорок лет ему важнее разобраться, кто же двадцать лет назад укусил его родителей, чем очередная экспедиция.

Встреча оказывается не только холодной, но и полной сюрпризов.

К чему ты бегал? передразнивает Андрей. Чтобы меня не женили? Вы же договаривались, как меня лучше «пришить»?

Я всё видел! Подарки, обещания! Вы знали, что я уеду учиться, а всё равно пытались меня обмануть!

Мы хотели, чтобы у тебя была хорошая партия, а ты Наташу «обрюхатил» и убежал! с отвращением говорит Агриппина Петровна. Сирику? Одиночку! Она к нам пришла, когда ты уехал, говорила, что ждёт ребёнка, просила совета! А мы бросаем своего внука?

Когда это было? интересуется Андрей. Я через месяц после отъезда написал письмо, а вы ответили, чтоб я не возвращался!

Наташа писала, что беременна! Ты сказал ей идти на аборт! отвечает Дмитрий Петрович.

Очень любопытно, замечает Андрей. Вы что, после того, как меня оторвали от дома?

Принимали её! Сира! Никакой семьи нет! Под сердцем наш внук! Так и жили! Вон, Стас вырос!

Позовите Наташу, требует Андрей. Разберёмся!

С кем разбираться? отвечает Стас. Мама умерла десять лет назад. Бабушка и дедушка воспитывали меня!

Круто! качает головой Андрей. А сын встретил меня в лицо!

Тебя же мало убить, что бросил мою беременную маму! вопит Стас. Хорошо, что бабушка и дедушка оказались нормальными людьми!

И всё выходит, что вы все праведники, а я предатель!

И ещё трус! добавляет Дмитрий Петрович. Испугался ответственности, убежал и девушку на аборт отправил!

Мы же слышали, что Наташа писала, что родила сына! Ты её в письме оскорблял!

Вы видели письмо? спрашивает Андрей.

В отличие от тебя, мы поверили бедной девушке! говорит Агриппина Петровна.

Тогда давайте сделаем ДНКтест! предлагает Андрей. Если я отец, можете меня на воротах распять!

Тест отрицателен. Андрей вручает результаты родителям.

Всё ясно? спрашивает он. Наташа сразу знала, что я не отец, но пришла к вам.

Проблема не в том, что вы поверили чужой лжи, а в том, что признали своего сына трусом и предателем! Двадцать лет вы меня не простили, а теперь прощения мне не нужно! Я бы пожалел вас, но этого нет. Прощайте! Вы попрощались со мной двадцать лет назад!

Андрей уезжает, а Стас остаётся, доит стариков, утверждая, что он их любимый внук, что тест ошибочен, что мама была святой. Конец.

Оцените статью
На горизонте зловещий предатель
— Je mérite un poste de direction et je ne me contenterai jamais de n’importe quel travail ! — répondit le fils à sa mère — Mon fils, tu pourrais aller faire des courses puis ranger un peu la maison ? — Je suis occupé. Depuis des années, la communication entre Sarah et son fils se résume au sempiternel « je ne ferai pas ça », « je n’ai pas le temps » et « plus tard ». Aujourd’hui, Sarah a décidé d’essayer une fois de plus. — Mon fils, je n’ai pas le temps, j’ai beaucoup de travail. Soit tu vas toi-même au supermarché, soit tu manges le reste du dîner d’hier. — Je ne comprends pas pourquoi tu fais tout un drame. Le fils a claqué la porte si fort que le plâtre a failli s’effondrer. Une fois encore, demander son aide s’est soldé par un échec total. Les adolescents, ce n’est jamais simple — c’est l’âge le plus compliqué. Mais là, il a largement dépassé cette période, il a plus de trente ans. Sarah a inspiré un grand coup pour se contenir et est partie elle-même faire les courses. Elle serait bien restée chez elle, mais il fallait bien manger. En route vers le supermarché, elle se dit que c’était de sa faute si son fils était devenu aussi insolent et paresseux. À trente-quatre ans, il n’a jamais travaillé. Enfant, il n’a jamais rien manqué, Sarah a toujours tout fait pour lui, sans jamais le laisser prendre de décisions. Le résultat : une aversion totale pour toute forme de travail — il refuse même d’aller à l’épicerie. Au moment de préparer le dîner, Sarah se sentait littéralement épuisée — sa journée avait été particulièrement difficile et il lui restait encore des rapports à finir. — Du goulash ? Tu sais bien que je ne peux pas le supporter — le garçon s’est éloigné de la table, l’air boudeur. — Tu pourrais au moins faire de la purée et des steak hachés. Ou préparer un gâteau. — Je n’ai pas la force de préparer des gâteaux ou de faire cuire des steaks — répondit la maman. — Maman, tu sais bien que tout le monde est fatigué, moi aussi j’ai la tête qui tourne à force d’être devant l’ordinateur. Toute la journée, je consulte les offres d’emploi et j’envoie des CV. Mais moi, je ne me plains pas. Sarah se retenait difficilement de crier sur son fils. Elle savait parfaitement comment il « cherchait » un travail. Chaque matin, il ouvrait la page des offres d’emploi sur son ordinateur et faisait semblant d’être débordé. Le soir, rebelote. Il n’a envoyé que deux CV aux deux plus grandes entreprises de la ville. Il leur écrit tous les six mois, puis attend la réponse avec le sentiment du devoir accompli. Son fils ne se contenterait de rien d’autre. — Tu pourrais peut-être chercher autre chose ? — demanda Sarah, agacée. — Que veux-tu dire par « autre chose » ? Tu veux sans doute que j’aille décharger des camions ? Merci beaucoup pour ton soutien, maman ! — Le fils se leva de table sans toucher au goulash, feignant d’être vexé et humilié par sa mère. Comme d’habitude, c’était juste pour qu’elle le laisse tranquille un moment. Il aimait rester à la maison sans rien faire ; il y était habitué. Il n’a jamais voulu travailler. Il sait parfaitement qu’il ne décrocherait jamais un poste de direction, mais il continue d’envoyer des messages à ces deux entreprises, préférant rester chez lui. Sarah a décidé de ne pas abandonner ce jour-là. — Je ne déchargerai jamais des wagons ni ne ferai la caissière ! J’accepterai uniquement un poste de cadre, autrement je ne travaillerai pas ! — Son fils venait d’annoncer la couleur. Le fait-il exprès ? Évidemment, car il sait qu’il n’a aucune chance d’obtenir ce poste. — J’en ai assez. Tu ne travailles pas, tu n’aides pas à la maison ! — s’énerva la mère. — Peu m’importe où tu travailles, je crois que tout métier est respectable. Je veux juste que tu commences à faire quelque chose. Après sa dispute avec son fils, Sarah rejoignit sa chambre et s’assit, le regard perdu dans le vide. Elle se sentait totalement idiote. Elle avait l’impression d’être une mauvaise mère, trop exigeante, mais au fond elle savait qu’elle avait raison : il doit trouver la force de devenir autonome. Ne le comprend-il donc pas ?